П1 ст5 гк рф

Законодательные акты, которые могут
пригодиться при создании ТСЖ

ГРАЖДАНСКИЙ КОДЕКС
Статья 5 .

Обычаи делового оборота

1. Обычаем делового оборота признается сложившееся и широко применяемое в какой-либо области предпринимательской деятельности правило поведения, не предусмотренное законодательством, независимо от того, зафиксировано ли оно в каком-либо документе.

2. Обычаи делового оборота, противоречащие обязательным для участников соответствующего отношения положениям законодательства или договору, не применяются.

1. В п. 1 коммент. ст. дается определение обычая делового оборота как правила поведения, обладающего следующими признаками:

— это правило не предусмотрено ни законодательством, ни договором;

— оно сложилось, т. е. стало достаточно определенным в своем содержании;

— данное правило широко применяется;

— правило применяется в какой-либо области предпринимательской деятельности.

При наличии одновременно всех этих признаков такие правила поведения становятся источниками гражданского права и применяются судами при разрешении споров, вытекающих из предпринимательской деятельности. При этом обычай делового оборота может быть применен независимо от фиксации его в каком-либо документе (опубликован в печати, изложен во вступившем в законную силу решении суда по конкретному делу, содержащему сходные обстоятельства и т. п.) (п. 4 постановления Пленумов ВС и ВАС от 1 июля 1996 г. N 6/8).

2. Вместе с тем фиксация обычаев делового оборота в документах придает им известную определенность и значимость, что положительно сказывается на стабильности гражданского оборота. В соответствии со ст. 15 Закона РФ «О торгово-промышленных палатах в Российской Федерации» от 7 июля 1993 г. (Ведомости РФ. 1993. N 33. Ст. 1309) торгово-промышленная палата свидетельствует торговые и портовые обычаи, принятые в РФ. Торгово-промышленные палаты изучают существующие обычаи и публикуют их.

В РФ публикуются обычаи морских портов и обычаи в области внешней торговли. К опубликованным обычаям делового оборота относятся Международные правила по толкованию торговых терминов («Инкотермс»), издаваемые Международной торговой палатой. Однако арбитражные суды при разрешении споров, вытекающих из внешнеторговых сделок, применят обычаи делового оборота в сфере международной торговли в редакции «Инкотермс» в случаях, когда участники сделки договорились об их применении или изменили предусмотренные ими в договоре базисные условия в письменной форме (п. 2 приложения к Информационному письму Президиума ВАС от 16 февраля 1998 г. N 29 «Обзор судебно-арбитражной практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц» // Вестник ВАС. N 4. 1998).

3. В соответствии с п. 2 коммент. ст. стороны могут предусмотреть в договоре, что к их отношениям не применяются соответствующие обычаи делового оборота, что в полной мере соответствует общегражданскому принципу свободы договора. Обычаи делового оборота не применяются также, если они противоречат обязательным для участников соответствующего отношения положениям законодательства.

Статья 5. Обычаи

1. Обычаем признается сложившееся и широко применяемое в какой-либо области предпринимательской или иной деятельности, не предусмотренное законодательством правило поведения, независимо от того, зафиксировано ли оно в каком-либо документе.

2. Обычаи, противоречащие обязательным для участников соответствующего отношения положениям законодательства или договору, не применяются.

Комментарий к статье 5 Гражданского Кодекса РФ

1. Кроме нормативных актов — писаных форм права (ст. ст. 3, 4 ГК) существует другая форма права — правовые обычаи, причем из всех правил, признаваемых в силу многократного повторения и социального признания за образец обычаев и наиболее распространенных именно в гражданском (частном) праве, только обычаи правовые — форма права. Правовыми обычаи делает государственное санкционирование, обеспечиваемое отсылкой к ним нормативного акта, которая и превращает всякое устойчивое обычное правило в норму права. С его утратой обычаи утрачивают нормативность и перестают быть формой права.

Государственное санкционирование может быть единичным и рамочным. В первом случае законодатель санкционирует применение конкретного обычая в рамках конкретного отношения (п. 1 ст. 19, ст. 221 ГК), во втором — группы обычаев, рассчитанных на разнообразные ситуации. Так, п. 2 ст. 285 КТМ санкционирует применение международных морских обычаев по вопросам общей аварии (определения рода аварии, общеаварийных убытков и их распределения), кроме того, обеспечивает заинтересованным лицам возможность выбора применимого права (т.е. выбора между морскими обычаями и диспозитивными нормами КТМ), а ст. 5 — применение обычаев делового оборота или торговых обычаев (далее — ТО) (п. 3 ст. 28 Закона РФ от 7 июля 1993 г. N 5338-1 «О международном коммерческом арбитраже» (Ведомости РФ. 1993. N 32. Ст. 1240)). В силу такого рамочного санкционирования полноценной формой права становится каждый ТО, возможность применения которого поэтому не требует дополнительной отсылки к нему ни закона, ни договора. Статья 5 устанавливает признаки ТО (п. 1) и его взаимодействие с другими регуляторами гражданских отношений (п. 2). Регулятивная функция ТО ограничена деловой (предпринимательской) сферой и сферой оборота (т.е. отношениями договорными). Они не могут применяться для регулирования отношений между некоммерсантами, между коммерсантами в общегражданской сфере (при причинении вреда и т.п.), использоваться для регулирования общегражданских отношений по аналогии из-за отсутствия аналогии обычая, а их предпринимательский (специально-гражданский) характер препятствует их использованию для раскрытия общих начал и смысла гражданского законодательства и целей аналогии права (п. 2 ст. 6 ГК). Не охватываются ст. 5 и рамочным санкционированием деловые обычаи, не относящиеся к обороту (например, корпоративные обычаи). При наличии всех признаков, названных в п. 1 ст. 5, ТО признаются традиции исполнения тех или иных обязательств (п. 4 Постановления ВС и ВАС N 6/8). Помимо регулятивной ТО выполняют информационную функцию — используются в условиях дефицита информации для определения содержания договора (ч. 2 ст. 431 ГК).

ТО отличаются от обыкновений и заведенного порядка, которые не являются формой права и охватываются собирательным понятием «иных обычно предъявляемых требований» (ст. 309 ГК), а последний — еще и «практикой, установившейся во взаимных отношениях сторон» и «прежними деловыми отношениями сторон» (ч. 2 ст. 431, ст. 438 ГК). Обыкновение — обычай, применение которого не санкционировано государством и который из-за отсутствия нормативности может использоваться только как индивидуальный регулятор. Правило обыкновения опирается на обычную практику взаимоотношения «средних и абстрактных контрагентов». Поскольку такая практика неофициальна, обыкновения используются только как способ установления отсутствующих в договоре сведений, как индикатор типичных взаимоотношений большинства контрагентов, а применимость обыкновения зависит от его восприятия участниками конкретного договора (а от этого и правоприменителем), поэтому оно должно быть известно контрагентам.

Обыкновение приобретает индивидуальное правовое значение и обязательность только при условии его прямого или косвенного восприятия (т.е. если договор отсылает к нему, по существу, делая его условием договора, либо подразумевает или по крайней мере не исключает возможности его использования). В Венской конвенции 1980 г. и Принципах УНИДРУА за упоминаниями об обычаях нередко скрываются именно обыкновения, к тому же одно и то же правило в одном государстве может быть обычаем, в другом — обыкновением, а иногда выбор между ними и вовсе лишен смысла. Так, Инкотермс можно считать сборником обыкновений, так как его ст. 22 гласит: «Коммерсанты, желающие использовать настоящие правила, должны предусматривать, что их договоры будут регулироваться положениями Инкотермс 1990 г.». Согласно п. 11 Обзора практики рассмотрения споров по делам с участием иностранных лиц, рассмотренных арбитражными судами после 1 июля 1995 г., это было подтверждено и в отношении судов (информационное письмо Президиума ВАС от 25 декабря 1996 г. // Вестник ВАС. 1997. N 3. С. 97 — 98). И все же зависимость применения Инкотермс от отсылки к нему договора часто игнорируется, а в отдельных случаях он и вовсе возведен в ранг закона; кроме того, если договор отсылает к этим правилам, они становятся условиями договора и уже нет смысла выяснять вопрос о их соответствии обычаям и обыкновениям. Заведенный порядок — особенности взаимоотношения конкретных контрагентов в рамках сложившихся между ними договорных связей, способ установления отсутствующих в договоре сведений, когда за основу берется не средний, а конкретный стандарт. Поскольку установление заведенного (у конкретных контрагентов) порядка не означает необходимости автоматического его применения (это возможно, только если стороны имели соответствующее намерение), он также тесно связан с их соглашением (договором). Заведенный порядок может соответствовать или не соответствовать существующему обыкновению. Если вдруг предположить одинаковое восприятие договором обыкновения и заведенного порядка и гипотетическую коллизию между ними, приоритет должен иметь заведенный порядок, так как он ориентирован не на обычный, а на конкретный стандарт, а правовая коллизия между общим и специальным должна решаться в пользу последнего. Заимствование заведенного порядка другими участниками гражданского оборота может повлиять на формирование обыкновения, последнее может трансформироваться в норму обычного права (при условии государственного санкционирования его применения) или нормативного акта.

В законе известны также ссылки на обычную цену (п. 3 ст. 424, п. 5 ст. 468 ГК), обычные цели использования товара (п. 2 ст. 469 ГК), обычные применяемые условия проверки товара (п. 2 ст. 474 ГК), обычные условия хранения и транспортировки товара (п. 2 ст. 481 ГК), обычную практику эксплуатации транспортного средства (п. 2 ст. 635 ГК), обычное место ожидания судна и обычный маршрут судна, обычный способ приема груза (п. 1 ст. 129, ст. 152, п. 2 ст. 162 КТМ) и др. В этих и в других случаях не факт, что на категорию «обычное» закон ссылается в условиях существования и в связи с существованием полноценного правила и даже правила вообще. Так, правилом можно считать способ установления обычной цены, но не саму по себе обычную цену, и уж точно нельзя считать правилом обычную цель использования товара. Поэтому в подобных случаях имеет место не государственное санкционирование (законодателем) обычая, а использование (им) категории «обычное» в качестве оценочной. Она используется в контексте запасного приема для установления отсутствующей информации и в основном касается не самого правила, а некоторых его технических деталей. И это понятно: в условиях, когда некоторые вопросы законодатель не может урегулировать всесторонне и до конца, он исходит из того, что лучше уж самому дать заинтересованным лицам «рецепт» (пусть примерный), чем допустить крайнюю ситуацию — пробел и последующую аналогию как средство его преодоления (см. комментарий к ст. 6 ГК).

2. Правило ТО должно сложиться (сформироваться, устояться в результате многократного повторения) и за счет приобретенной известности и популярности широко применяться в той или иной сфере предпринимательства (п. 1 ст. 5). Торговые обычаи могут быть межотраслевыми, отраслевыми и подотраслевыми, интернациональными и внутренними (национальными и местными). Многие национальные обычаи позднее стали интернациональными, а те повлияли на формирование международно-правовых институтов, закрепленных в Конвенциях.

Непредусмотренность ТО законодательством означает, что нормативные акты государства, принимаемые его компетентными органами в связи с реализацией нормотворческой функции (т.е. законодательство в его широком смысле — все акты, названные в ст. 3 ГК), не должны формулировать сущность ТО, иначе обычное правило станет правилом нормативного акта. Подобный переход в другую форму права не исключен в отношении наиболее прогрессивных и стабильных торговых обычаев; не исключено и обратное, когда правило отмененного нормативного акта продолжает использоваться как обычай. При условии государственного санкционирования последний станет правовым, иначе может использоваться как обыкновение. Так, солидный стаж широко известных Положений о поставках, утв. Постановлением Совмина СССР от 25 июля 1988 г. (СП СССР. Отд. 1. 1988. N 24 — 25. Ст. 70), регулировавших одноименные планово-договорные отношения и отмененных с 1 марта 1996 г., многолетний опыт работы с ними и сформировавшаяся практика благоприятствуют использованию в рамках конкретных договоров отдельных правил данных актов как обыкновений, по крайней мере если это не противоречит условиям рынка и действующему законодательству РФ и соответствует действительным намерениям сторон. Согласно п. 4 Постановления Пленума ВАС от 22 октября 1997 г. N 18 «О некоторых вопросах, связанных с применением положений Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре поставки» (Вестник ВАС. 1998. N 3) использование правил этих актов возможно, если они не противоречат императивным нормам ГК и в договоре есть ссылка на пункт Положений либо из текста договора очевидно намерение сторон его применять, при этом соответствующие правила признаются согласованными условиями обязательства. Однако если прямая ссылка в договоре на правила Положений и в самом деле позволяет считать их согласованными условиями договора, то применение правил на основании одного лишь намерения сторон в условиях отсутствия прямой отсылки к ним договора — это уже не согласованное условие обязательства, а обыкновение. Отсюда в первом случае применяется правило отмененного акта, ставшее условием договора, во втором — обыкновение.

Согласно п. 4 Постановления ВС и ВАС N 6/8 ТО не должен быть предусмотрен не только законодательством, но и договором, что естественно: восприятие ТО договором превращает его в условие договора, занимающего в иерархии регуляторов гражданских отношений более высокое положение, чем ТО (п. 5 ст. 421 ГК), к тому же применимость ТО, являющегося формой права, не обусловлена отсылкой к нему договора и не зависит от этого (договор может только исключить или изменить правило ТО (п. 2 ст. 5)).

Для признания правила ТО не имеет значения его формализованность. Простая (неофициальная) формализация (документирование) ТО не делает их правилами нормативных актов. Так, согласно п. 2 ст. 427 ГК примерные условия договора, специально разрабатываемые для некоторых договоров и публикуемые в печати в виде примерного, типового договора или иного документа, могут регулировать конкретные договорные отношения в качестве ТО при двух условиях — если они отвечают требованиям ст. 5 и п. 5 ст. 421 ГК и договор не содержит отсылки к ним. Первое условие связано с тем, что существование примерных условий само по себе не делает их ТО. Такие условия могут не обладать всеми необходимыми для этого признаками (например, не завоевать широкой популярности из-за новизны), из этого же исходит и судебная практика, признающая, что ссылка на положение типового контракта не доказывает бесспорно существования обычая, — напротив, данный аргумент требует анализа с учетом всей совокупности обстоятельств дела.

Второе условие, учитывая назначение п. 2 ст. 427 ГК, отдает предпочтение условиям договора, приобретающим для сторон обязательное значение (п. 2 ст. 5), что снимает вопрос о принадлежности примерных условий к ТО. В то же время неформализованность ТО порождает неопределенность его содержания и даже самого существования, проблемы разрозненности и несогласованности ТО, трудности их установления и доказывания. Это влияет на процессуальный статус данной формы права, когда само наличие правила и (или) его содержание должна доказать заинтересованная сторона (и вправе оспорить незаинтересованная), а окончательное решение принимает суд. Для преодоления этой проблемы и используют различные процедуры формализации (унификации) ТО — неофициальную унификацию, официальную легализацию государственным нормотворческим органом, международную конвенционализацию. В двух последних случаях норма ТО становится правилом нормативного акта или условием международного договора соответственно. Формализацию ТО осуществляют разные организации — международные межправительственные (УНИДРУА, ЮНСИТРАЛ), региональные (ЕЭК), неправительственные (МТП). Так, принятые в Российской Федерации ТО и портовые обычаи свидетельствует ТПП (абз. 3 п. 3 ст. 15 Закона РФ от 7 июля 1993 г. «О торгово-промышленных палатах в Российской Федерации» (Ведомости РФ. 1993. N 33. Ст. 1309)).

3. Пункт 2 ст. 5 посвящен взаимодействию ТО с другими регуляторами гражданских отношений — нормативным (законодательством опять-таки в широком его смысле, т.е. всеми актами, указанными в ст. 3 ГК) и индивидуальным (договором). Он формулирует два коллизионных правила: а) нормативная коллизия между ТО и законодательством решается в пользу обязательных положений законодательства; б) коллизия между ТО и договором решается в пользу договора (т.е. индивидуального регулятора). Обязательность положений законодательства зависит от вида законодательной нормы (императивная является более сильной, диспозитивная — более слабой) и вида ТО (ТО «в дополнение к закону и договору» является более слабым, ТО «против (диспозитивного) закона» — более сильным). Для участников гражданских отношений безусловно обязательны императивные нормы законодательства и условия договора, которые должны соответствовать им (п. 1 ст. 422 ГК). Договор, противоречащий императивным нормам законодательства, недействителен полностью или в части (ст. ст. 168, 180 ГК), а противоречащий императивным нормам законодательства или договору ТО не применяется (п. 2 ст. 5). В то же время, поскольку п. 2 ст. 5 определяет соотношение ТО с законодательством и договором, а п. 1 ст. 422 ГК — взаимоотношение между договором и императивными нормами законодательства, данные правила разнофункциональны и имеют в виду различную обязательность. С учетом этого обязательные положения законодательства в п. 2 ст. 5 не связаны с одними лишь его императивными нормами. Для участников гражданских отношений обязательны и диспозитивные нормы, однако их обязательность условна: если при наличии такой нормы стороны своим соглашением исключили ее применение или установили условие, отличное от предусмотренного в ней, приоритет имеет договор; напротив, при отсутствии такого соглашения условие договора определяет диспозитивная норма, которая и будет для сторон обязательной (абз. 2 п. 4 ст. 421 ГК). И договор, и обязательная диспозитивная норма блокируют применение противоречащего им ТО (п. 2 ст. 5, п. 5 ст. 421 ГК).

Отсюда обязательные положения законодательства в п. 2 ст. 5 — любые законодательные нормы — императивные (во всяком случае) и диспозитивные (не исключенные и не измененные договором), если же последние исключены или изменены договором, налицо уже не законодательное регулирование, а договорное, которое и будет блокировать применение противоречащего ему ТО. Если договор воспроизводит (повторяет) норму законодательства, обязательным для сторон является совпадающее по сути нормативное и индивидуальное регулирование, блокирующее применение противоречащего ему ТО. Совпадение нормативного регулирования с индивидуальным (по сути) есть и тогда, когда договор воспроизводит (повторяет) правило ТО, в результате чего последнее становится условием договора, который в иерархии регуляторов гражданских отношений занимает более высокое положение, чем ТО (п. 5 ст. 421 ГК).

В то же время тот факт, что ТО не применяется при его противоречии обязательным положениям законодательства или договору (п. 2 ст. 5), сам по себе не означает, что всегда, когда ТО им не противоречит, он применяется: обязательные положения законодательства и условия договора, регулирующие конкретное отношение, оставляют мало шансов на применение ТО, поэтому правильнее сказать, что его применение возможно в части, не охваченной законодательным и (или) договорным регулированием. Только при отсутствии этих регуляторов, их дефиците или неспособности урегулировать отношение (например, если при отсутствии нормы законодательства договор не содержит условия, необходимого для регулирования отношения, или договор полностью исключил диспозитивную норму законодательства, причем сам ничего не предложил взамен) применяется ТО, а так как последний применяется по остаточному принципу, имеет место ТО «в дополнение к закону и договору».

Между тем по тексту ГК то и дело можно встретить особые упоминания о ТО: одни придают правовому регулированию стройность и ясность, подчеркивают специфику регулируемой сферы (ст. 309, п. 2 ст. 474, п. 2 ст. 478, п. 2 ст. 513, ст. 848, п. 3 ст. 863, п. 3 ст. 867, п. 2 ст. 874 ГК), другие изменяют диспозитивные нормы законодательства (ст. ст. 311, 312, п. 2 ст. 314, ст. ст. 315, 316, п. 2 ст. 438, п. 1 ст. 452, абз. 2 п. 2 ст. 459, п. 1 ст. 508, абз. 2 п. 1 ст. 510, п. 2 ст. 724, п. 1 ст. 863 ГК). Поскольку судьба диспозитивных норм законодательства зависит не только от договора (абз. 2 п. 4 ст. 421 ГК), но и от ТО, законодатель не ограничивается ст. 5 и о данной разновидности ТО — «против (диспозитивного) закона» — говорит особо.

В свою очередь, поскольку договор способен повлиять на правило любого ТО, последний во всяком случае уступает по силе договору (в том числе отменяющему или изменяющему диспозитивную норму законодательства), а значит, всякий ТО формулирует диспозитивную норму. В связи с п. 2 ст. 5 ТО «в дополнение к закону и договору» не применяется при его противоречии императивным нормам законодательства, договору и диспозитивным нормам законодательства (не исключенным и не измененным соглашением сторон), а ТО «против (диспозитивного) закона» — при его противоречии императивным нормам законодательства и договору. С учетом всего вышесказанного иерархия нормативных и ненормативных (индивидуальных) регуляторов гражданских отношений по степени убывания их силы и значимости следующая: а) нормы международных договоров РФ (подробнее о них см. комментарий к ст. 7); б) императивные нормы гражданского законодательства РФ; в) условия гражданского договора (включая заведенный порядок и обыкновения, способствующие их выяснению); г) нормы ТО «против (диспозитивного) закона»; д) диспозитивные нормы гражданского законодательства РФ; е) нормы ТО «в дополнение к закону и договору»; ж) аналогия закона; з) аналогия права (подробнее о двух последних см. комментарий к ст. 6).

Статья 5 ГК РФ. Обычаи (действующая редакция)

1. Обычаем признается сложившееся и широко применяемое в какой-либо области предпринимательской или иной деятельности, не предусмотренное законодательством правило поведения, независимо от того, зафиксировано ли оно в каком-либо документе.

2. Обычаи, противоречащие обязательным для участников соответствующего отношения положениям законодательства или договору, не применяются.

  • URL
  • HTML
  • BB-код
  • Текст

Комментарий к ст. 5 ГК РФ

1. Обычай включает в себя обычаи делового оборота, а также обыкновения, заведенный порядок, обычно предъявляемые требования и т.п.

Обычай делового оборота представляет собой правило поведения, характерное для предпринимательской деятельности.

Обыкновение — это условие договора, которое не отражено в тексте договора, но в силу соглашения сторон признается обычным поведением в конкретной ситуации.

Заведенный порядок позволяет разрешать споры в соответствии с выработанными сторонами правилами, хотя и не всегда становится обычаем или деловым обыкновением.

Обычно предъявляемые требования формируются применительно к качеству товаров, работ или услуг.

Обычай есть не что иное, как правило поведения, т.е. образ действий людей в той или иной ситуации. Сформированность как критерий рассматриваемого понятия свидетельствует о том, что к данной модели поведения субъекты обращались неоднократно. Таким образом, сложившийся обычай является правилом поведения, выработанным на основе традиций разрешения определенных ситуаций.

Одним из признаков и особенностью обычая является использование его в сходных ситуациях неограниченным кругом субъектов. Обычай может применяться только в случае возникновения правового пробела. Определяя возможность использования обычая в каждой конкретной ситуации, необходимо убедиться в отсутствии правового регулирования рассматриваемой ситуации как на внутригосударственном, так и на международном уровне (в силу предписаний ч. 4 ст. 15 Конституции РФ).

Еще одним условием применения делового обычая выступает наличие специальных указаний нормативных актов на возможность разрешения ситуации в соответствии с обычной моделью поведения. При этом в качестве обычая ГК РФ рассматривает такое правило поведения, которое не предусмотрено законодательством независимо от того, зафиксировано ли оно в каком-либо документе. Ярким примером реализации указанной особенности является ст. 285 КТМ РФ. Ряд обычаев закреплен также КВВТ РФ, Конвенцией ООН о договорах международной купли-продажи товаров (Вена, 11.04.1980), иными нормативными актами.

Возможность применения обычая в различных его проявлениях носит диспозитивный характер, т.е. стороны могут поступить в соответствии с таким правилом поведения в конкретной ситуации или выработать собственные правила.

2. Применение обычая в рамках гражданских правоотношений носит ограниченный характер, на них в полной мере распространяется действие общеправового принципа законности, устанавливающего необходимость соблюдения норм права любым субъектом в рамках всех отношений, в которые он вступает. Таким образом, закон устанавливает императивный запрет на применение противоправных обычаев.

3. Применимое законодательство:

— Конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров (Вена, 11.04.1980).

4. Судебная практика:

— решение Арбитражного суда Новосибирской области от 03.03.2014 по делу N А45-23210/2013;

— Определение Арбитражного суда Кемеровской области от 21.01.2014 по делу N А27-8792/2012.

Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 21 января 2003 г. N А36-138/8-02 Поскольку в действиях истца нет признаков, образующих состав антимонопольного правонарушения и отказывая третьим лицам в заключении прямых договоров энергоснабжения, он действовал в соответствии со ст. 539 ГК РФ, суд правомерно удовлетворил иск об отмене решения и выданного на его основе предписания МАП (извлечение)

Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа
от 21 января 2003 г. N А36-138/8-02
(извлечение)

Федеральный арбитражный суд Центрального округа в составе: Председательствующего, судей, при участии в заседании: от истца — ОАО «Л» Г.И. начальник сектора (Приказ N115-к от 31.10.2002г., доверенность N15902 от 15 12.2002 г.), К.А. гл. инженер (Приказ N 115-к от 31.10.2002 г., доверенность N 176/02 от 20.12.2002г.), П.Л. юрисконсульт (Приказ N111-к от 11.07.2002г., доверенность N178/04), от ответчика — ЛТУ МАЛ РФ г.Липецк Ч.Л., начальник отдела, доверенность N3 от 5.01.2003 г., Р.О., вед специалист, доверенность N2 от 5.01.2003г.,

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу Открытого акционерного общества энергетики и электрификации «Л», г. Липецк, на решение Арбитражного суда Липецкой области от 16.08.2002г. по делу N А36-138/8-02, установил:

Открытое акционерное общество энергетики и электрификации «Л», г. Липецк, обратилось в Арбитражный суд Липецкой области с иском к Липецкому территориальному управлению МАП РФ г. Липецк, об отмене решения от 5.03.2002г. и выданного на его основе предписания N8 от 11.03.2002 г.

Решением Арбитражного суда Липецкой области от 16.08.2002 г. исковые требования удовлетворены полностью.

В апелляционном порядке дело не рассматривалось.

Не соглашаясь с указанным судебным актом, ответчик обратился с кассационной жалобой, ссылаясь на то, что суд не применил ст.ст. 8 ; 34 Конституции РФ, ст.ст. 1 ; 10 ; 421 ; 426 ; 454 ; 540 ; 779-783 Гражданского кодекса РФ, ст.ст. 11 ; 12 ФЗ «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках», а также на нарушение ст.4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, судебная коллегия считает необходимым решение Арбитражного суда Липецкой области от 16.08.2002 г. оставить без изменения.

20.02.2002 г. Липецкое территориальное управление МАП РФ возбудило дело N8 в отношении ОАО «Л» о нарушении антимонопольного законодательства по признакам ст.5 Закона РФ «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках».

5.03.2002 г. комиссия Липецкого территориального управления МАП РФ решила выдать ОАО «Л» предписание N8 от 11.03.2002г. о прекращении нарушения ст.5 Закона РФ «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках», выразившегося в необоснованном отказе от заключения договоров электроснабжения с ОАО «Л-Г», ОАО «ЛЗИД», ОАО «МО N126», МУП «Г», УСС ОАО «НЛМК». Кроме того, тем же предписанием Липецкое территориальное управление МАП РФ обязало ОАО «Л» в срок 1.05.2002г. заключить договоры электроснабжения с указанными хозяйствующими субъектами.

Как следует из материалов дела, 20.11.2000 г. между ОАО «ЛКСИ» и ОАО «Л» был заключен договор электроснабжения N0003, согласно которому ОАО «ЛКСИ» являлось абонентом электроснабжающей организации в период с 1.01.2001г. по 31.12.2001г. Приложением N 8 к договору N0003 являлось трехстороннее соглашение между ОАО «Л», ОАО «ЛКСИ» и ОАО «СД».

1.11.2001г. между истцом и ОАО «ЛКСИ» был заключен договор электроснабжения N0003, предметом которого являлась продажа электроснабжающей организацией и покупка абонентом энергии на период с 1.11.2001 г. по 31.12.2002 г. Приложения к договору от 01.11.2001 г. остались аналогичными приложениям к договору от 20.11.2000 г. Согласно приложению N3 к указанным договорам, субабонентами, подключенными к сетям абонента, являются ОАО «Л-Г», ОАО «ЛЗИД», ОАО «МО N 126», МУП «Г», УСС ОАО «НЛМК». В соответствии с приложением N 5 к договору энергоснабжения, ОАО «ЛКСИ» непосредственно подсоединено к сетям ОАО «Л», а ОАО «Л-Г», ОАО «ЛЗИД», ОАО «МО N 126», МУП «Г» присоединены к сетям ОАО «ЛКСИ».

Фактически между ОАО «ЛКСИ» и субабонентами были заключены договоры транзита электроэнергии.

Письмами, отправленными в период с декабря 2001 г. по февраль 2002 г. ОАО «Л» отказало в заключении договоров электроснабжения ОАО «МО N126», ОАО «Л-Г», МУП «Г», ОАО «ЛЗИД».

Согласно данным Липецкого территориального управления МАП РФ, ОАО «Л» включено в реестр хозяйствующих субъектов, имеющих на рынке электрической энергии в границах Липецкой области долю более 35%, что не оспаривается истцом.

В соответствии с п.1 ст.5 Закона РФ «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках», запрещаются действия хозяйствующего субъекта, занимающего доминирующее положение, которые имеют либо могут иметь своим результатом ограничение конкуренции и (или) ущемление интересов других хозяйствующих субъектов или физических лиц, в том числе такие действия, как: . необоснованный отказ от заключения договора с отдельными покупателями (заказчиками) при наличии возможности производства или поставки соответствующего товара.

В силу п.1 ст.539 Гражданского кодекса Российской Федерации, по договору энергоснабжения организация обязуется подавать абоненту (потребителю) через присоединенную сеть энергию, а абонент обязуется оплачивать принятую энергию, а также соблюдать предусмотренный договором режим ее потребления, обеспечивать безопасность эксплуатации находящихся в его ведении энергетических сетей и исправность используемых им приборов и оборудования, связанных с потреблением энергии.

Договор энергоснабжения заключается с абонентом при наличии у него отвечающего установленным техническим требованиям энергопринимающего устройства, присоединенного к сетям энергоснабжающей организации, и другого необходимого оборудования, а также при обеспечении учета потребления энергии.

Анализ представленных ответчиком документов свидетельствует о том, что у истца не имеется технической возможности, минуя сети ОАО «ЛКСИ», осуществлять энергоснабжение субабонентов, а значит установить с последними прямые договорные отношения без участия последнего.

Поскольку установление таких отношений, в настоящем случае, невозможно без согласия третьего лица (ОАО «ЛКСИ») понуждение ОАО «Л» к заключению прямых договоров с конечными потребителями электроэнергии будет противоречить п. 1 ст. 5 ФЗ «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках», ст.ст. 421 и 539 Гражданского кодекса РФ.

Судом правомерно не была принята ссылка ответчика на договор энергоснабжения N 0010 от 1.11.2001г. между истцом и ОАО «СД», поскольку заключение такого договора не запрещено законом и является правом а не обязанностью сторон.

Таким образом суд правильно сделал вывод, что в действиях истца нет признаков, образующих состав антимонопольного правонарушения и отказывая третьим лицам в заключении прямых договоров энергоснабжения, он действовал в соответствии со ст. 539 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Кроме того, в деле отсутствуют доказательства о том, что потребители элекгороэнергии, в интересах которых Липецкое территориальное управление МАП РФ вынесло предписание, в результате заключения с ними прямых договоров электроснабжения окажутся в лучшем положении по сравнению с тем в котором они находились прежде. Напротив, имеются отзывы МУП «Г», ОАО «Л», ОАО «Л-Г», ОАО «НЛМК», где эти организации выражают несогласие с кассационной жалобой, а значит настаивают на сохранении существующих договорных связей.

Руководствуясь п. 1 ч. 1 ст. 287 и ст. 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд постановил:

Решение Арбитражного суда Липецкой области от 16.08.2002 г. по делу N А36-138/8-02 оставить без изменения, а кассационную жалобу без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу с момента его принятия.

Настоящее постановление объявлено в резолютивной части в судебном заседании, состоявшемся 14 января 2003 года.

Для просмотра актуального текста документа и получения полной информации о вступлении в силу, изменениях и порядке применения документа, воспользуйтесь поиском в Интернет-версии системы ГАРАНТ:

Основные поправки в общую часть ГК РФ. Что изменится в текущей работе

За семнадцать лет существования действующего Гражданского кодекса РФ в нашей стране изменилась не только политическая и экономическая ситуации, но и возникли целые группы новых правовых отношений, не урегулированных кодексом. Регулирование других утратило свою актуальность или требовало значительного пересмотра. Именно с этой целью и было задумано масштабное реформирование ГК РФ.

Сейчас принят только первый блок поправок, который затрагивает общие положения кодекса. Речь идет о поправках, введенных Федеральным законом от 30.12.2012 № 302 «О внесении изменений в главы 1, 2, 3, 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Закон № 302-ФЗ), которые вступили в силу с 1 марта нынешнего года. Из самых громких изменений — отказ от системы двойной регистрации в отношении недвижимых вещей, закрепление добросовестности в качестве основного принципа гражданско-правового регулирования, пересмотр подхода к обычаям делового оборота и введение понятия «правовой обычай». Насколько позитивно скажутся эти перемены на участниках оборота и как они повлияют на работу практикующих юристов, пока говорить преждевременно. Сейчас можно лишь констатировать, что поправки уже вступили в силу и сегодня мы можем только предположить, как будем работать по новым правилам.

Добросовестное поведение стало обязанностью участника

Одной из наиболее обсуждаемых поправок в Гражданский кодекс РФ стало закрепление добросовестности в качестве принципа гражданско-правового регулирования.

Этот термин и ранее использовался в тексте кодекса. Так, в случае, когда отношения прямо не урегулированы ГК РФ и отсутствует возможность применить аналогию закона или права, стороны должны руководствоваться требованиями добросовестности (ст. 6); презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений закреплена в ст. 12; вопрос добросовестности может встать при решении вопроса о привлечении к ответственности органов юридического лица (п. 3 ст. 53), он имеет значение для владельческой защиты (ст. 302) и т. д.

В чем же тогда заключается важность возведения добросовестности в ранг принципа права, когда она и так красной нитью проходила через весь текст кодекса? В статье 1 ГК РФ (пределы осуществления гражданских прав) законодатель установил понятие «добросовестность участников правоотношений». Законом № 302-ФЗ введена обязанность субъектов гражданских правоотношений действовать добросовестно и принцип недопустимости заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав, то есть злоупотребления правом.

Добросовестность призвана, с одной стороны, противостоять нарушениям, которые субъекты обосновывают стержневыми понятиями российского гражданского права, такими как свобода договора или автономия воли сторон. С другой стороны, введение указанного принципа в ст. 1 ГК РФ несет в себе дополнительное основание для обращения потерпевшей стороны за защитой
своих прав.

Согласно пояснительной записке к проекту федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации» введение института bona fides (добросовестности) на нормативно-правовом уровне сможет сбалансировать гражданский оборот, играя роль своеобразного противовеса общепринятым постулатам автономии воли сторон.

Следует также отметить, что использование судами принципа добросовестности уже имело место в российской правоприменительной практике. Об этом, в частности, свидетельствует информационное письмо Президиума ВАС РФ от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации». В названном письме приводятся примеры из правоприменительной практики судов, ссылавшихся в мотивировках на положения ст. 10 ГК РФ, например, при отказе в досрочном расторжении договора аренды в связи с наличием в действиях арендодателя признаков злоупотребления правом. Суды зачастую указывают, что вправе по своей инициативе применять положения ст. 10 ГК РФ.

Установление в уставе или ином внутреннем документе, например, акционерного общества, в качестве мест проведения общих собраний населенных пунктов вне пределов РФ также может трактоваться судами как злоупотребление правом по смыслу ст. 10 ГК РФ.

В качестве иных примеров можно привести ряд судебных решений, в которых суды, рассматривая право банка на одностороннее изменение процентной ставки по кредиту в силу его закрепления в договоре, ссылались на основополагающие частноправовые принципы разумности и добросовестности (постановления Шестого арбитражного апелляционного суда от 16.06.2010 по делу № А04-129/2010, ФАС Дальневосточного округа от 20.08.2010 № Ф03-5734/2010; определение Свердловского областного суда от 19.07.2012 по делу № 33-8442/2012). Вступление в силу указанных изменений в ГК РФ, вероятно, приведет к росту аналогичной практики, когда при принятии решения суд будет руководствоваться наличием признаков добросовестности в действиях сторон.

Сфера применение нормы о злоупотреблении правом существенно расширена

Категория «злоупотребление правом» расширилась за счет включения нового термина — «обход закона». Согласно изменениям, внесенным в п. 1 ст. 10 ГК РФ, не допускается осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действий в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав, что будет признаваться злоупотреблением правом. При этом важно отметить, что в новой редакции ст. 10 ГК РФ отсутствует точная дефиниция понятия «действия в обход закона», из чего следует, что законодатель предоставил судам возможность для его расширительного толкования и применения к конкретным ситуациям на практике.

Прежняя редакция ст. 10 ГК РФ не относила действия в обход закона к злоупотреблению правом. Такое определение встречалось лишь в судебной практике. Например, в постановлении Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.05.2012 по делу № А61-374/2011 суд отнес к зло употреблению правом заведомо или очевидно недобросовестное поведение субъекта права, недобросовестные действия участников оборота в обход закона, приводящие к неблагоприятным последствиям для иных лиц, в связи с чем никто не может извлекать выгоды из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Противоправная цель и заведомая недобросовестность подлежат доказыванию в судебном порядке. Согласно же положениям п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий теперь презюмируются. При этом в случае установления факта злоупотребления правом участником гражданских отношений, суд может отказать в защите права полностью или частично, а также применить иные последствия, предусмотренные законом.

Гражданский кодекс РФ предусматривает, что если злоупотребление правом (в том числе и путем обхода закона) повлекло нарушение права другого лица, то такое лицо вправе требовать возмещения причиненных этим убытков по правилам ст.ст. 15, 1064 ГК РФ.

Государственной регистрации подлежат права на недвижимость и обременения

Одно из самых существенных и широко обсуждаемых нововведений Закона № 302- ФЗ – включение в ГК РФ новой ст. 8.1 «Госу дарственная регистрация прав на имущество». Принципиально новым положением данной статьи является возможность государственной регистрации прав, ограничений и обременений не только недвижимости, но и других видов имущества. При этом Закон не содержит перечня имущества, права на которые подлежат регистрации. Важно отметить, что поправки, вносимые ст. 8.1 ГК РФ, повлияют в первую очередь на регистрацию недвижимого имущества.

Закон изменяет основополагающие принципы и правила государственной регистрации недвижимого имущества. Установление принципов проверки законности оснований регистрации, публичности и достоверности государственного реестра влечет, прежде всего, изменение статуса регистрирующих органов. Существенно расширены полномочия Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии. Теперь органы Росреестра вправе проверить: полномочия лица, обратившегося с заявлением о государственной регистрации права; законность оснований регистрации; законность сделки, если право на имущество возникает, изменяется или прекращается на основании нотариально удостоверенной сделки; иные обстоятельства и документы, предусмотренные законодательством. Логичным продолжением рассмотренного выше расширения компетенции регистрирующих органов является установление ответственности регистрирующих органов за внесение в государственный реестр незаконных или недостоверных данных о праве по их вине. Возмещение убытков в таком случае производится в судебном порядке за счет государственных средств.

Следует ожидать, что следствием указанных изменений будет являться увеличение сроков регистрации и размера государственных пошлин за регистрационные действия.

Также изменились требования к содержанию Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество (абз. 3 п. 1 ст. 8.1 ГК РФ). Теперь в нем должны быть указания на объект, на который устанавливается право, управомоченное лицо, содержание права и основание его возникновения.

В ходе одного из обсуждений Проекта озвучивалась идея о введении обязательного нотариального удостоверения всех сделок с недвижимым имуществом.

По замыслу законодателя, введение нотариального удостоверения сделок в сочетании с государственной регистрацией позволило бы достичь должной защиты сторон гражданско-правового договора от злоупотреблений и обманов. Главным аргументом против принятия этой поправки стало существенное увеличение расходов участников гражданского оборота на совершение таких сделок. Пункт 3 ст. 8.1 ГК РФ сохраняет действующее регулирование, при котором нотариальному удостоверению сделка подлежит в тех случаях, когда это предусмотрено законом или соглашением сторон.

Корпоративные отношения включены в предмет гражданско-правового регулирования

В предмет регулирования гражданского права включены «корпоративные отношения» (п. 1 ст. 2 ГК РФ). Под ними понимаются отношения, связанные с участием в корпоративных организациях и управлением ими.
Закон пока не содержит норм, регулирующих корпоративные отношения, и их следует ожидать в следующих частях Проекта изменений в ГК РФ и поправках в специальное законодательство. Тем не менее данное обстоятельство подтверждает роль ГК РФ как основы всей системы регулирования юридических лиц. Помимо этого, данная поправка указывает на то, что корпоративные отношения как отношения, связанные с созданием юридических лиц, отношения между органами корпораций, с обжалованием их решений и проч., относятся к гражданско-правовым отношениям и не подлежат регулированию публичным правом.

Двойная регистрация в отношение объектов недвижимости отменена

Одним из самых долгожданных изменений является отмена системы двойной регистрации в отношении объектов недвижимости. Ранее государственной регистрации подлежал как сам переход прав на недвижимое имущество, так и сделка, на основании которой такой переход осуществлялся. Теперь согласно п. 1 ст. 8.1. ГК РФ государственной регистрации подлежат права, закрепля- ющие принадлежность объекта гражданских прав определенному лицу, ограничения таких прав и обременения имущества, но не сами сделки.

Таким образом, с 1 марта отменена государственная регистрация следующих договоров: купли-продажи жилого помещения (ст. 558 ГК РФ); продажи предприятия (ст. 560 ГК РФ); дарение недвижимого имущества (ст. 574 ГК РФ); ренты, предусматривающей отчуждение недвижимого имущества под выплату ренты (ст. 584 ГК РФ); аренды недвижимого имущества (ст. 609 ГК РФ), здания и сооружения (ст. 651 ГК РФ), предприятия (ст. 658 ГК РФ).

В прежней редакции Гражданского кодекса РФ перечисленные договоры считались заключенными с момента их государственной регистрации. Теперь момент заключения указанных договоров определяется по правилам п.п. 1 и 2 ст. 433 ГК РФ.

ЦИТАТА: «1. Договор признается заключенным в момент получения лицом, направившим оферту, ее акцепта. 2. Если в соответствии с законом для заключения договора необходима также передача имущества, договор считается заключенным с момента передачи соответствующего имущества (статья 224)» (п.п. 1, 2 ст. 433 ГК РФ).

Признание договоров незаключенными в связи с отсутствием государственной регистрации лишало сторон права воспользоваться предусмотренными в договоре способами защиты своих прав.

Арбитражными судами предпринимались попытки решения этой проблемы.Например, возможность взыскания неустойки по незарегистрированным, но фактически исполняемым договорам аренды преду-
смотрена в проекте постановления Пленума

ВАС РФ «О внесении дополнений в постановление Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 17 ноября 2011 года № 73 «Об отдельных вопросах практики применения правил Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре аренды».

Отмена государственной регистрации договоров аренды влечет и некоторые отрицательные последствия. Комитет Госдумы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству опубликовал разъяснение (письмо Комитета ГД ФС РФ Шестого созыва по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству от 22.01.2013 № 3.3- 6/94), в котором указывается, что в действующем законодательстве отсутствуют какие бы то ни было положения, исключающие возможность государственной регистрации аренды недвижимого имущества в качестве обременения, вследствие чего аренда недвижимого имущества как обременение подлежит государственной регистрации.

Вместе с тем регистрация аренды как обременения в ГК РФ прямо не установлена. Абзац 2 ст. 4 Федерального закона от 21.07.1997 № 122- ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» (далее — Закон № 122- ФЗ) также предусматривает, что ограничения (обременения) прав на недвижимое имущество, возникающие на основании договора, подлежат государственной регистрации в случаях, предусмотренных законом.

Следовательно, отсутствие в законодательстве положений, прямо закрепляющих требования государственной регистрации аренды недвижимого имущества в качестве обременения, могло бы повлечь возникновение спорных ситуаций в правоприменительной практике.

Однако данная коллизия уже устранена принятым 04.03.2013 Федеральным законо № 21-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации».

Одними из самых дискутируемых изменений в разделе, посвященном регистрации прав на имущество, являются п.п. 6 и 7 ст. 8.1 ГК РФ. Пунктом 6 ст. 8.1 ГК РФ в редакции Закона № 302-ФЗ предусмотрено, что лицо, которое знало или должно было знать о недостоверности данных государственного реестра, не вправе ссылаться на соответствующие данные реестра. Также по смыслу п. 7 указанной статьи приобретатель не может быть признан добросовестным, если на момент совершения сделки в ЕГРП имелась отметка о судебном споре в отношении этого имущества. Данные нормы предоставляют дополнительные возможности признания приобретателя недвижимости недобросовестным при разрешении споров об изъятии имущества из чужого незаконного владения.

Сфера применения обычая не ограничивается деловым оборотом

В Гражданском кодексе РФ закреплено расширенное толкование понятия «обычай» (без указания специфической сферы его применения), пришедшего на место обычая делового оборота в качестве источника права (п. 1 ст. 5 ГК РФ). Данное изменение касается случаев, когда отношения сторон не урегулированы должным образом нормами права или условиями договора. Ранее обычай делового оборота использовался в качестве источника права в результате его формирования и длительного применения исключительно в предпринимательской деятельности.

Новая редакция ГК РФ относит к источникам права обычаи, сформировавшиеся в иных сферах деятельности, например, местный обычай, допускающий свободный сбор грибов или лов рыбы, то есть и в отношениях между гражданами. Речь идет о неких устоявшихся правилах, применяемых субъектами оборота десятилетиями, однако не закрепленных на законодательном уровне.

Нотариальное удостоверение сделок и ответственность аффилированных лиц не включены в ГК РФ

Некоторые ожидавшиеся нововведения не получили своего дальнейшего развития. Из первоначального текста законопроекта было исключено обязательное нотариальное удостоверение сделок, подлежащих регистрации государственными органами. Помимо этого, были исключены положения, усиливающие ответственность контролирующих лиц, и нормы, определяющие более детальные критерии аффилированности. Ранее предусматривалось, что в определенных случаях контролирующие лица должны были нести солидарную ответственность вместе с подконтрольными им лицами, а суд получал право на основании обстоятельств дела устанавливать фактическую аффилированность при отсутствии формальных оснований. Следует отметить, что указанные положения, направленные на законодательное закрепление уже встречающейся в российской судебной практике доктрины «снятия корпоративной вуали», безусловно, нуждаются в доработке в свете отсутствия специальных норм, определяющих порядок установления аффилированности.

На обычай как источник права смогут ссылаться суды при разрешении споров, например, между сельскими поселениями. Любое решение сельской администрации, касающееся порядка сбора зерновых культур или пользования общим имуществом, теперь может служить своеобразным прецедентом, которым также смогут апеллировать стороны и суд в процессе разбирательства.

Уточненное понятие обычая в качестве источника права соответствует общепризнанным международным нормам, в том числе, закрепленным в договорах, участником которых является Россия. Статья 9 Венской Конвенции ООН от 11.04.1980 «О договорах международной купли-продажи товаров» (далее — Венская Конвенция о договорах международной купли-продажи товаров) предусматривает, что стороны связаны любым обычаем, относительно которого они договорились, и практикой, которую они установили в своих взаимных отношениях. На обычай также ссылается сложившаяся в данной сфере судебная практика, свидетельствующая о том, при вынесении постановлений суды опирались на положения ст. 9 Венской Конвенции о договорах международной купли-продажи товаров (см., напр. решение Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате РФ от 17.12.2007 по делу № 35/2007, постановление ФАС Волго-Вятского округа от 03.08.2010 по делу № А79-7992/2009).

Крестьянско-фермерское хозяйство стало юридическим лицом

Закон № 302-ФЗ дополнил разд. 2 гл. 4 ГК РФ, посвященный хозяйственным товариществам и обществам, подпараграфом 3.1 о новой форме юридического лица – крестьянском (фермерском) хозяйстве (далее –КФХ). Законодатель установил возможность государственной регистрации КФХ в качестве юридического лица, тем самым расширив перечень организационно- правовых форм, в которых действуют фермерские хозяйства.

В настоящее время самой распространенной формой создания КФХ является регистрация главы хозяйства как индивидуального предпринимателя. До принятия этих изменений уже существовали КФХ, имеющие статус юридического лица. Создание КФХ в форме юридического лица было возможно в соответствии с Законом РСФСР от 22.11.1990 № 348-1 «О крестьянском (фермерском) хозяйстве».

Согласно Федеральному закону от 25.12.2012 № 263- ФЗ «О внесении изменения в статью 23 Федерального закона «О крестьянском (фермерском) хозяйстве» КФХ в таком статусе могут оставаться до 01.01.2021.

Закон не содержит требований об обязательной перерегистрации таких юридических лиц в соответствии с новыми правилами, закрепленными в ГК РФ, что, вероятно, «затормозит» приведение существующих форм КФХ к единообразию.

С 01.03.2013 утратил силу п. 2 ст. 23 ГК РФ, в соответствии с которым глава крестьянского (фермерского) хозяйства, осуществляющего деятельность без образования юридического лица, признается предпринимателем с момента государственной регистрации крестьянского (фермерского) хозяйства. При этом ст. 23 ГК РФ дополнена п. 5, сохраняющим возможность осуществления деятельности КФХ без образования юридического лица и устанавливающим, что главой КФХ может быть гражданин, зарегистрированный в качестве индивидуального предпринимателя.

Новая редакция п. 5 ст. 23 и п. 1 ст. 86.1 ГК РФ предусматривает возможность создания КФХ на основе соглашения. При этом в ст. 86.1 ГК РФ наличие такого соглашения закреплено как одно из оснований создания КФХ в форме юридического лица.

Гражданин может быть членом только одного КФХ, созданного в форме юридического лица. На другие формы фермерских хозяйств это требование не распространяется. Нормы ГК РФ о КФХ не содержат положений, указывающих на необходимость родственной или свойственной связи между его членами. Несмотря на это, необходимость наличия родственной связи между членами КФХ предусмотрена положениями специальной нормы п. 1 ст. 1 Федерального закона от 11.06.2003 № 74- ФЗ «О крестьянском (фермерском) хозяйстве». Соответственно, сохраняется главный принцип КФХ – принцип семейности.

Сравнительная таблица принятых поправок в часть 1 ГК РФ